— Что вы это, какъ можно, говорили въ одинъ голосъ Дарья-няня и Софья Артемьевна, — зачѣмъ черезъ заборъ, черезъ улицу приличнѣе.
— Да вотъ, приличнѣе, сказалъ Митя, — а вы сговорите-ка съ нашими няньками. Онѣ къ вамъ сестеръ и не пустятъ.
— Навѣрно не пустятъ, вторили сестры.
— Не пустятъ, а я уйду, сказала Анюта.
— Ты извѣстно уйдешь, ты молодецъ дѣвчонка сказалъ смѣясь Митя, — а вотъ Лиза не посмѣетъ.
— Оттого что Лиза трусиха, говорила Анюта, — оттого и не посмѣетъ.
— Да вѣдь посмѣли же, когда вы здѣсь, сказала Маша.
— Ничуть не посмѣли, а потихоньку ушли, няньки наши чаи распиваютъ и думаютъ, что мы въ саду, а мы вотъ гдѣ, сказалъ Митя съ торжествомъ и всѣ дѣти разомъ расхохотались.
— И васъ не хватятся дома? Спросила Софья Артемьевна съ оттѣнкомъ недоумѣнія.
— И не хватятся — ужь навѣрно не хватятся, до самаго того времени какъ придти папочкѣ. Папочка возвращается домой изъ присутствія въ пять часовъ; вотъ въ половинѣ пятаго онѣ и пойдутъ искать насъ по саду; не найдутъ тамъ, пойдутъ на улицу и ужь злятся какъ, злятся, любо смотрѣть!