— Бѣдныя дѣти, сказала Дарья-няня, — сироты безъ матери.
— Дѣти брошенныя безъ призора, сказала Софья Артемьевна и тихо покачала головой. — Жаль ихъ! Посмотри, прибавила она тихо, обращаясь къ дочери, — у меньшой барышни въ проймѣ дыра и юбка оторвана. Маша встала, взяла иголку съ ниткой и сказала: — Анюта, подите сюда, я сейчасъ зашью вамъ платье; не ходите такъ, не хорошо.
— Да что жь мнѣ дѣлать если лопнуло!
— Какъ что дѣлать? зашить!
— Я не умѣю.
— А я васъ выучу, сказала Маша.
— Жалкія дѣти, шепнула ей мать.
— Ну мама, не жалѣйте, я ихъ приберу, сказала смѣясь Маша, — мы вотъ познакомились и теперь я завладѣю ими, страсть дѣтей люблю.
И действительно, Маша, любившая дѣтей безъ памяти, каждый день играла съ ними и куръ съ ними кормила, полола съ ними вмѣстѣ въ палисадникѣ, цвѣты поливала, да тутъ же кстати глядѣла, чтобъ они не шалили, были чисто одѣты, мыли себѣ руки; она сама ихъ причесывала, оправляла на нихъ платья. Няньки скоро узнали о знакомствѣ, но имъ это было съ руки и онѣ знакомству не мѣшали. Къ осени обо всемъ этомъ узналъ изъ разсказовъ дѣтей и Николай Николаевичъ и отправился благодарить сосѣдокъ за вниманіе къ его дѣтямъ. Цѣлую зиму дѣти каждый день ужь не черезъ заборъ, а черезъ улицу, ходили навѣщать сосѣдокъ, а Николай Николаевичъ повадился ходить къ нимъ каждый вечеръ. Къ слѣдующей веснѣ онъ рѣшился, видя дружбу дѣтей съ Машей, сдѣлать ей предложеніе. Онъ былъ еще человѣкъ не старый, ему минуло только сорокъ одинъ годъ, а ей двадцать пять лѣтъ, хотя на лицо ей нельзя было дать больше восемнадцати лѣтъ. Маша согласилась. Она горячо любила дѣтей Николая Николаевича, да и онъ былъ ей не противенъ. Только мать ея недоумѣвала.
— Куча дѣтей, говорила она, качая головой, — малъ мала меньше.