День прошелъ самымъ пріятнымъ образомъ. Обѣдали весело, пили кофе на балконѣ, ходили гулять, бѣгали по саду и Анюта бѣгала съ Лидой и Лизой и надѣлала букеты, которые съ помощію миссъ Джемсъ артистически устроила, поставила въ старинныя саксонскія вазы и сама понесла ихъ на верхъ.
— Это папочкѣ, сказала она миссъ Джемсъ.
— My dear! my dear! сказала Англичанка съ чувствомъ.
Въ продолженіе этихъ трехъ дней миссъ Джемсъ чувствовала наплывъ такой любви къ Анютѣ, который удивилъ ее самое. Она вдругъ оцѣнила ее. Эта замкнутая, часто тоскующая или слишкомъ серьезная для своихъ лѣтъ дѣвушка, вдругъ разцвѣла, стала весела, крайне ласкова, порхала какъ бабочка, щебетала какъ птичка, и вмѣсто того, чтобы чваниться своимъ положеніемъ и богатствомъ, всячески старалась показать, что она дорожитъ имъ для семьи своей и на первомъ мѣстѣ устраиваетъ своего дядю — отца. А между тѣмъ, когда надо было принимать, какъ эта дѣвушка дѣлала все привѣтливо, достойно! Англичанка была въ восторгѣ отъ своей воспитанницы и сама умѣла занять слѣдующее ей мѣсто. Она поняла свое положеніе и вела себя съ умомъ и тактомъ.
Время не шло, а летѣло. Мѣсяцъ прошелъ для Анюты, какъ одинъ день. Она жила точно въ волшебномъ замкѣ. Удовольствія смѣняли одно другое. Анюта училась у опытнаго берейтора ѣздить верхомъ, онъ же училъ Митю и Ваню. Однажды Анюта приказала привести изъ конюшни трехъ верховыхъ, большаго роста лошадей, вышла съ обоими братьями на широкій дворъ и сказала:
— Это Мышенокъ для меня, Лихачь для Мити и Мальчикъ для Вани. Помните, это еще рѣшено было въ К* за день до моего отъѣзда.
— Какъ? Ты не забыла этого, Анюта?
— Ничего я не забыла; какъ могла я забыть какъ мы жили, что думали и чего желали?
— Но развѣ ты не находишь, что такую огромную лошадь назвать Мышенкомъ смѣшно, а другую Мальчикомъ ужь черезчуръ глупо, сказалъ Митя.
— Называйте своихъ лошадей, какъ хотите, но моя лошадь останется Мышенкомъ, а мнѣ все равно, если будутъ смѣяться.