— На Машѣ, крикнули всѣ дѣти въ одинъ голосъ; — ахъ, папочка, милый папочка, и всѣ стремительно бросились обнимать и цѣловать его.
— Маша будетъ жить съ нами!
— Въ одномъ домѣ!!
— Будетъ играть, читать и гулять всегда съ нами, вотъ такъ папочка! Какое умное дѣло придумалъ, восклицали дѣти, перерывая одинъ другаго.
Николай Николаевичъ былъ такъ растроганъ, что обнималъ дѣтей со слезами на глазахъ.
— Пойдемте къ ней, сказалъ онъ, и всѣ дѣти стремглавъ побѣжали къ сосѣдкамъ, ворвались въ домъ съ шумомъ, съ крикомъ бросились къ Машѣ на шею и осыпали ее поцѣлуями.
— Маша, Маша! ты теперь наша Маша.
— Ваша, всею моею душой ваша, говорила растроганая Маша и протянула руку столь же растроганному отцу дѣтей. Онъ поцѣловалъ ея руку и сказалъ, обращаясь къ своей невѣстѣ:
— Но мнѣ кажется неловко, что они зовутъ васъ Машей и говорятъ вамъ ты, это неумѣстно.
— Ахъ нѣтъ, пожалуста, сказала она, — пусть я всегда остаюсь ихъ любящая Маша. Мнѣ дорога ихъ любовь и дорого мнѣ это имя.