— Что ты, дружочекъ! Господь съ тобою, какъ это можно? воскликнулъ онъ.
— Мы возьмемъ миссъ Джемсъ, сказала Анюта.
— Я считаю это совсѣмъ неудобнымъ; еслибъ и Маша поѣхала, я считаю неудобнымъ молодымъ дѣвицамъ бродить по ночамъ и кататься на лодкахъ. Да еще, сохрани Боже, бѣда можетъ приключиться. Нѣтъ, нѣтъ, и не думай.
Анюта покраснѣла, но обратясь къ княжнамъ сказала спокойно:
— Оставимъ это, папочка не позволяетъ мнѣ ѣхать на лодкѣ вечеромъ.
— Развѣ вамъ мало дня, сказалъ Долинскій смѣясь. — Право, какъ вы это въ цѣлый-то день не умаетесь.
Анюта и княжны вышли, а княгиня сказала Долинскому:
— Я очень рада, что вы не позволили имъ кататься ночью въ лодкахъ, но признаюсь въ своей слабости, еслибъ Анюта поѣхала на лодкѣ, я бы не имѣла духу не пустить дочерей моихъ, но очень бы за нихъ боялась.
Скрѣпя сердце, но не показывая тѣни неудовольствія Анюта покорилась волѣ дяди. Многое стѣсняло ее. Она знала, что княжны Бѣлорѣцкія и молодые люди любили вечеромъ сидѣть поздно, разговаривать, иногда читать стихи, но нельзя было оставаться. Папочка и Маша считали своимъ долгомъ оставаться въ гостиной пока всѣ не расходились, но съ десяти часовъ вечера глаза папочки и Маши начинали слипаться. Привыкнувъ въ К* ложиться рано, Долинскій съ великимъ усиліемъ боролся съ одолѣвавшею его дремотой. Однажды Анюта сказала Машѣ, отчего папочка не уходитъ спать. Я не могу видѣть, что сонъ клонитъ его и потому встаю и прощаюсь, но мнѣ такъ же хочется спать, какъ лѣнивому школьнику остаться въ классѣ за урокомъ.
— Онъ считаетъ неприличнымъ идти спать, когда ты съ гостями сидишь въ гостиной.