— Куда занесся! сказалъ смѣясь Ваня.
— И скука адская, сказалъ Митя.
— Шиллеръ — скука! воскликнуль Томскій съ негодованіемъ. — Я удивляюсь, что вы…
— Погоди, погоди, подхватилъ Новинскій прерывая его, — не пѣтушись пожалуста. Шиллера твоего никто обижать не сбирается — только зеленъ виноградъ!
— Какъ такъ? спросилъ Томскій.
— А такъ. Не ты ли берешься сыграть роль Маріи Стюартъ?
Всѣ покатились со смѣху глядя на неуклюжаго Томскаго, на его круто вьющіеся волосы, непокорные и всегда торчавшіе вихрами.
— Дешевый умъ — зубы скалить, сказалъ онъ глядя досадливо на Новинскаго.
— Я говорю одну голую правду — кто жь возьмется за такія роли? предлагать играть трагедію, надо быть или дерзкимъ невѣждой, или такимъ энтузіастомъ какъ ты. Вотъ за этотъ-то энтузіазмъ…
— Надо мною и потѣшаются, сказалъ Томскій печально.