— Какъ это изящно, сказалъ ей Митя вспыхнувъ; — Надо признаться, что ты блещешь воспитаніемъ! Изъ рукъ вонъ дурно воспитана!
Анюта и Маша смутились. Онѣ не оправдывали заносчивости Лизы, но еще больше раздосадованы были словами Мити, но сочли за лучшее промолчать. По отъѣздѣ гостей въ домѣ водворилось относительное молчаніе и тишина. Анюта распредѣлила день свой, и миссъ Джемсъ опять вошла въ свою роль. Она взялась понемногу воспитывать Лизу, и пока Анюта рисовала, читала ей вслухъ и по прежнему удачно выбирала книги для чтенія; она вездѣ сопровождала Анюту, ибо Анюта знала, что папочкѣ такъ это угодно. Впрочемъ Анюта сблизилась со своею Англичанкой. Она оцѣнила ея качества, правдивость, прямоту, строгое исполненіе долга и даже ея сердечность далеко скрытую за напущенною воспитаніемъ и обстоятельствами холодностію, чисто внѣшнею. Анюта послѣ нервыхъ волненій, восторга и радости свиданія со своими, пріѣзда въ свое прелестное Спасское, опомнилась и принялась за жизнь аккуратную, съ назначенными для занятій и удовольствій часами. Она не доводила этого до педантства, охотно оставляла занятія, если папочка или Маша приходили къ ней, но не позволяла молодымъ сестрамъ мѣшать ей. Особенно любила она рисовать и намѣревалась зимою серьезно заняться этимъ. Уже конецъ іюля приближался, и минуло ровно пять недѣль съ тѣхъ поръ какъ Анюта пріѣхала въ Спасское, когда поутру вошелъ къ ней буфетчикъ, который несъ свой носъ и голову выше небесъ и бормоталъ изъ важности пуще прежняго.
— Ваше сіятельство, сказалъ онъ, — я издержалъ всѣ собственныя деньги, не считая возможнымъ при гостяхъ безпокоить васъ. Пожалуйте денегъ, рублей сто или двѣсти.
Цифра поразила Анюту.
— Но я дала тебѣ сто рублей, когда пріѣхала, сказала она.
— Помилуйте, ваше сіятельство, сказалъ не скрывая улыбки буфетчикъ большаго тона, — это такая бездѣлица.
Анюта вспыхнула, но сдержалась.
— Сто рублей для закуски не бездѣлица. Счетъ, подайте мнѣ счетъ.
— Я, признаться сказать, велъ счетъ не совсѣмъ аккуратно…
Анюта взглянула.