— То-есть, поправился буфетчикъ большаго тона, я велъ его, но въ чернякѣ, онъ хорошо не переписанъ, я не зналъ, что вашему сіятельству будетъ угодно входить въ такія пустяковскія мелочи.
— Счетъ, сказала Анюта немного отрывисто, — я не выдаю денегъ не прочитавъ счета, и позовите ко мнѣ Ульяну Филатьевну.
Ульяна пришла.
— Ульяна Филатьевна, сказала Анюта, — ко мнѣ приходилъ буфетчикъ, который получилъ сто рублей для закуски, когда я пріѣхала. Онъ говорить, что онъ затратилъ свои деньги и считаетъ, что это бездѣлица.
— Ему все бездѣлица. Онъ у меня забралъ столько сахару, чаю, кофе, что я отъ роду моего и даже при старомъ князѣ не слыхивала о такомъ количествѣ.
— Какъ же вы мнѣ не сказали.
— Вы ничего мнѣ не изволили приказывать, а управитель приказалъ выдавать, что потребуетъ буфетчикъ. Когда я ему замѣтила, что много, онъ почитай обругалъ меня и сказалъ: не мое дѣло. Я не смѣла. Всякой провизіи и для повара вышло страсть что.
— Но кто же платилъ за провизію?
— Управитель. Вы на меня, ваше сіятельство, не гнѣвайтесь, я тутъ не при чемъ.
— Сколько вышло.