— Не много ли за разъ?
— Да я не хочу ничего роскошнаго, а простое, на первое время самое необходимое. Доктора пока помѣстимъ во флигелѣ, гдѣ живутъ братья. Впрочемъ я подожду письма отъ дяди Богуславова, а теперь желаю только смѣту.
— Такъ сдѣлайте смѣту, сказалъ Долинскій архитектору, — безо всякой роскоши, безъ затѣй, безъ ненужной траты денегъ.
— Но красота… заикнулся архитекторъ.
— Нѣтъ, ужь вы о красотѣ забудьте. Намъ надо, на первое время, теплое, здоровое жилье и удобное. Видите, построекъ много, стало-быть и денегъ надо много.
— Я приготовлю смѣту; черезъ недѣлю представлю планы на ваше усмотрѣніе, сказалъ архитекторъ.
Недѣли черезъ три Анюта получила отвѣтъ отъ генерала Богуславова. Онъ писалъ письмо не совсѣмъ пріятное и изъ него ясно видно было, что онъ недоволенъ и охотно отказался бы отъ попечительства. Онъ замѣчалъ, что для построекъ надо тронуть капиталъ, что одновременно строить школу, больницу, богадѣльню и помѣщеніе для прислуги и покупать и отдѣлывать домъ въ Москвѣ безумно; что это значитъ тратить съ двухъ концовъ, и что онъ на это не согласенъ. Анюта перечитала письмо нѣсколько разъ и такъ сдѣлалась задумчивою; веселости ея какъ не бывало. Она ходила озабоченная и всякій день навѣщала больную. Докторъ пріѣхавшій изъ Москвы по настоянію Анюты не могъ остаться, но прислалъ своего помощника, который на время поселился въ Спасскомъ. Онъ рѣшительно объявилъ, что положеніе старушки безнадежно, что она протянетъ, но не можетъ выздоровѣть. Анюта какъ малое дитя всякій день измышляла чѣмъ бы потѣшить старушку и предлагала ей различныя блюда, но больная не обращала вниманія на приносимый ей бульйонъ, котлеты и всякіе компоты и кашки. Тогда Анюта взялась за внуковъ старухи; она приказала купить ситцу и Маша тотчасъ скроила платья. Оказалось, что нѣтъ и рубашекъ. Купили холста, скроили рубашки, принялись за шитье, и большая зала Спасскаго преобразилась въ мастерскую, но Анюта не принимала участія въ общемъ говорѣ и оживленіи, съ которымъ Маша, Агаша, Лида и миссъ Джемсъ взялись за работу. Лиза тоже негодовала, ибо скучала — ей бы хотѣлось скакать по лугамъ и рощамъ, но съ кѣмъ? Ваня и тѣмъ больше Митя отказались брать ее съ собою, а Маша заставляла ее учиться прилежнѣе.
Однажды утромъ Анюта, болѣе задумчивая и озабоченная чѣмъ наканунѣ, вошла въ комнаты папочки, въ тотъ часъ, когда онъ послѣ обѣда сиживалъ вдвоемъ съ Машей, ведя съ ней задушевную бесѣду.
— Что ты, дружочекъ? сказалъ папочка, — а я вотъ съ Машей о тебѣ говорю. Не слышимъ мы твоего звонкаго смѣха и не льются твои веселыя рѣчи.
— Я, папочка, измучилась и пришла къ вамъ и Машѣ за совѣтомъ. Я послѣднія ночи не спала.