— Безъ тебя я не поѣду. Ты поддержишь меня и многое можешь сказать теткѣ за меня. Я не хочу, чтобъ они вообразили, что я затѣяла по молодости лѣтъ ненужныя затраты и начинаю своевольничать имѣя въ рукахъ столько денегъ… А денегъ-то у меня уже нѣтъ! вдругъ сказала Анюта и покраснѣла какъ піонъ.
— Какъ нѣтъ, спросилъ Долинскій съ ужасомъ.
— Не пугайтесь, папочка, осталось еще, но не много. Управитель сказалъ, что въ конторѣ Спасскаго нѣтъ суммъ и мнѣ пришлось заплатить по всѣмъ счетамъ — вы не можете себѣ представить сколько. Кучеру, повару, буфетчику, садовнику…
— Этому за что?
— Говоритъ выписывалъ цвѣты.
— Безъ приказанія.
— Управитель позволилъ, опекунъ изъ Петербурга утвердилъ. Онъ всегда пишетъ на бумагахъ: утверждаю.
Долинскій вполголоса сталъ напѣвать какой-то старинный вальсъ. Маша расхохоталась. Анюта обидѣлась.
— Тебѣ смѣшно, а мнѣ хоть плакать, сказала она.
— Ну ужь это совсѣмъ неблагоразумно, сказалъ папочка серіозно.