— Изюму и винныхъ ягодъ, настаивала Лида.
— Шепталы, прокричала Анюта изъ-за угла, забывъ свою недавнюю досаду.
— Вотъ и Анюта подала голосъ, сказала Маша, — ну отлично, я всѣхъ помирю и всего будетъ по немногу, и мармелада, и пряниковъ, и всего, всего.
— Однако не обѣдать же намъ шепталой и изюмомъ, сказалъ Митя не безъ важной серьезности.
— Не безпокойся, сказала Маша. — Мы возьмемъ корзинки, будетъ и пирогъ съ курицей, и говядина, и лепешки. Каждый понесетъ что-нибудь, всякій то чего требовалъ.
— Съ уговоромъ, сказалъ Митя, — дорогой не ѣсть, а то эти барышни все скушаютъ и принесутъ пустыя корзинки, особенно Лида и Анюта. Мармеладъ и шептала очутятся въ большой опасности у этихъ хранительницъ общественнаго провіанта.
Всѣ засмѣялись, но Анюта опять недовольная надула губы и прошептала:
— Они всѣ всегда меня обижаютъ.
— Не дури, Анюта, сказалъ Митя, — кто тебя обидитъ, ты сама всѣхъ обидишь!
Дѣти разсмѣялись и сама Анюта не могла не улыбнуться.