Уставшая съ дороги Анюта спала какъ убитая на жесткой постели, которую папочка самъ заботливо покрылъ привезеннымъ съ собою одѣяломъ и чистымъ бѣльемъ. На другой день онъ такъ же заботливо осмотрѣлъ какъ одѣлась Анюта въ свое новое черное платье и сказалъ одобрительно:
— Ну вотъ, отлично. Надѣнь новую шляпку и пойдемъ къ обѣднѣ въ Кремль. Пора. Благовѣстятъ.
Анюта плохо молилась. Ее развлекали въ церкви новыя лица, многіе такіе нарядные, другiе… такіе… совсѣмъ иные чѣмъ въ К*. Развлекала ее и самая церковь, маленькая, красивая, стоявшая посреди внутренняго дворика дворца, столь миніатюрныхъ размѣровъ, что она походила на игрушечку. Старинные образа иконостаса, большой, въ золотой ризѣ образъ вдѣланный въ золотую выдающуюся изъ иконостаса часовенку, прельстилъ ее.
— Какая это миленькая, маленькая церковочка, сказала Анюта, послѣ обѣдни выходя изъ нея, — и заключена она во дворцѣ, точно игрушка въ футлярѣ.
— Это Спасъ-на-Бору, отвѣчалъ папочка. — Когда строили дворецъ, желали сохранить древнюю церковь и застроили ее со всѣхъ сторонъ стѣнами громаднаго дворца. Онъ ее сохраняетъ, а она, церковь-то, дворецъ охраняетъ. Такъ-то! сказалъ папочка. — А вотъ мы ужь у часовни Иверской Божіей Матери; зайдемъ, дружочекъ, и помолимся всею душой Царицѣ Небесной, да покроетъ она тебя своимъ святымъ покровомъ.
И они зашли въ часовню и помолились, и припалъ папочка къ иконѣ и молилъ о счастіи своей нѣжно любимой дочки въ минуту разлуки съ нею. Выйдя изъ часовни, онъ кликнулъ извощика. Ихъ въ одно мгновеніе наѣхало множество, но папочка выбралъ лучшаго изъ нихъ и долго торговался съ лихачемъ[2], который запросилъ съ него не слыханную, сумашедшую, по понятіямъ папочки, цѣну. Наконецъ торгъ окончился къ неудовольствію обоихъ, папочка считалъ, что его обобралъ извощикъ, а извощикъ считалъ, что онъ попалъ на скрягу и остался въ чистомъ убыткѣ, но оба покорились своей участи, и лихачъ помчалъ ихъ на Покровку.
— Тише! тише! закричалъ папочка, испуганный такою скачкой, — развѣ не видишь, что я съ ребенкомъ, куда мчишься, какъ на пожаръ!
— Баринъ, Покровка, куда прикажете?
— Отыщи собственный домѣ дѣвицъ Богуславовыхъ, сказалъ папочка.
— Э! я хорошо его знаю, кто не знаетъ дома Богуславовыхъ, всѣ знаютъ. Вотъ онъ, и онъ показалъ кнутомъ на большой домъ при самомъ началѣ Покровки.