Но неумолимая Англичанка брала ее за руку и уводила. Однажды Анюта, вдругъ, къ изумленію всѣхъ тетокъ, при словѣ: Anna! Come! вскочила стремительно и закричала:
— Не хочу! Не пойду!
Въ гостиной произошло необычайное волненіе. Всѣ тетки заговорили разомъ, но голосъ Варвары Петровны, повелительный и суровый, покрылъ голоса всѣхъ.
— Какъ ты могла позволить себѣ сказать: не хочу. Иди, сейчасъ, сію минуту!
Но Анюта, красная какъ ракъ, находилась въ припадкѣ самаго необузданнаго гнѣва. Она стояла на одномъ мѣстѣ и кричала:
— А я не хочу! Сказала: не хочу, и не хочу!
Испуганная Александра Петровна зажала себѣ уши руками и откинулась на спинку своего кресла: Варвара Петровна поспѣшно подошла къ сестрѣ и успокаивала ее, нѣжно называя Сашей, милой Сашей. Это уменьшительное произносила она рѣдко и въ случаѣ крайней важности; Лидія подавала спиртъ, а миссъ Джемсъ своими костлявыми, жосткими какъ желѣзо руками, взяла Анюту за руки и силой увлекла, будто ничего не случилось, изъ гостиной тетокъ. Она силой ввела се въ классную, положила передъ ней нѣмецкую христоматію и сказала холодно и твердо, указывая на одну страницу.
— Вы должны выучить наизустъ эти стихи и списать ихъ, и пока вы этого не сдѣлаете, вы отсюда не выйдете и кромѣ хлѣба и воды ничего не получите.
Она вышла изъ комнаты и заперла дверь за собою.
И осталась Анюта одна, наказанная въ первый разъ въ жизни. Она считала себя уже большою и была оскорблена и разгнѣвана до безумія. Она бросилась къ двери и колотила въ нее кулаками, пока не отбила себѣ рукъ. Потомъ уставь кричать, она вдругъ смолкла и сѣла у стола въ безмолвномъ страданіи и отчаяніи. Она сидѣла съ сухими, горѣвшими огнемъ глазами, блѣдная, съ искаженнымъ лицомъ… и вдругъ какая-то мысль пробѣжала по нему, оно приняло иное выраженіе и мгновенно слезы хлынули ручьемъ изъ глазъ ея.