— А когда будетъ Наталья Дмитріевна?
— Нынче ждали; навѣрно завтра пріѣдетъ.
— Вотъ что? А я имъ письмецо привезла.
— Какое такое письмо?
— Вотъ оно, сударыня, доставая изъ мѣшка, письмо, сказала Волгина. — Была я намедни въ Тулѣ, а почтмейстеръ, хорошій мой знакомый, говоритъ мнѣ: взяли бы, сударыня, письмо. Когда еще оказія будетъ въ Щеглово, — неизвѣстно, а посылать въ Алексинъ — не затерялось бы какъ. Что-жъ ему, говоритъ, письму-то, лежать; вы сосѣдка имъ, отвезли бы въ Щеглово. Я письмо и взяла.
Матушка быстро встала, взяла большое письмо изъ рукъ Волгиной и перемѣнилась въ лицѣ.
— Маменька, сказала она, обращаясь къ бабушкѣ, — это письмо отъ братца Дмитрія Ѳедоровича.
— Ну, что жь такое, отвѣтила бабушка спокойно, — онъ ей часто пишетъ.
Матушка вертѣла письмо въ рукахъ.
— Ужь не слишкомъ ли часто? Недѣлю назадъ пришелъ отъ него ящикъ съ подарками и письмомъ, а теперь опять письмо.