— Ну что, Іуда, слышалъ? выговорилъ грубо князь.
— Все слышалъ, отозвался Лейба. — И какъ зе не слышать! Но… и онъ растопырилъ руками въ воздухѣ, какъ бы заранѣе заявляя, что въ данномъ случаѣ, что касается до него, онъ ничего сдѣлать не можетъ.
— Ну, ты казанскую сироту не изображай! Нужно будетъ — такъ тебя же за бока! гнѣвно выговорилъ Тюфякинъ. — Самъ слышалъ. Что жъ я вру, что ли? Понялъ ты? Нужно коли платить, такъ кто же доставать будетъ, коли не ты!.. Нечего разводить руками.
Княжна Настя, услыхавшая изъ другой дальней комнаты голоса Лейбы и Глѣба, догадалась, что офицеръ Орловъ уѣхалъ и вышла тоже.
— Что такое? Зачѣмъ онъ пріѣзжалъ? спросила она выходя.
Тюфякинъ объяснился.
— Такъ поѣзжай къ Котцау сейчасъ же, уговори его. Гдѣ-жъ такія деньги достать! И сколько ихъ?
— И не помню! злобно выговорилъ князь Тюфякинъ. — Чортъ ихъ упомнитъ! Триста ли червонцевъ, пятьсотъ ли, я почемъ знаю! И проигралъ-то въ пьяномъ видѣ, сто лѣтъ тому назадъ.
— Такъ ступай скорѣе въ Рамбовъ. A тамъ и Елизавету Романовну попроси… Или пускай простятъ, или пускай прикажутъ скорѣе ихъ засадить и выслать. Хоть бы нынѣ вечеромъ. Приказать засадить не долго! выговорила княжна быстро и горячо.
— Зачѣмъ же это я буду просить засадить? Мнѣ какое дѣло? угрюмо отозвался Тюфякинъ.