— Какъ вы почивали? заговорилъ Эдуардъ по-французски.
— Какъ всегда, — слабымъ голосомъ отозвался графъ. — Вурмъ не пріѣзжалъ?
— Нѣтъ еще. Не прикажете ли свѣжаго питья!
Больной промолчалъ и только движеніемъ вѣкъ и бровей отвѣчалъ слугѣ.
Въ эту минуту новый залпъ свѣжаго хохоту внизу и веселые голоса долетѣли до слуха графа и онъ тяжело вздохнулъ, какъ бы въ отвѣтъ на это.
— Que diable! Avec l'aube!., проговорилъ Эдуардъ сердито. И графъ понялъ, что вѣрный слуга, говоря про этотъ хохотъ внизу, оскорбленъ имъ.
Между тѣмъ, въ нижней гостинной Лотхенъ разсказывала въ подробностяхъ барынѣ истлрію, случившуюся съ пруссакомъ Котцау. Лотхенъ, близкая знакомая Михеля и вообще пріятельница со всѣми привезенными людьми принца Жоржа, съ которыми часто видалась, могла знать до малѣйшихъ подробностей все дѣлающееся у него въ домѣ. Лотхенъ передавала графинѣ} что принцъ и господинъ Фленсбургъ очень смѣялись надъ однимъ молодымъ часовымъ, который такъ говорилъ съ ними по-нѣмецки, что его высочество до сихъ поръ безъ смѣха вспомнить не можетъ.
Графиня, конечно, уже давно знала всю исторію Котцау, но на это утро Лотхенъ прибавила еще нѣсколько подробностей. Юркая, кокетливая и веселая горничная тоже много бывала въ гостяхъ въ своей средѣ, какъ и графиня, ея полупріятельница. И каждый день она старалась собрать въ городѣ побольше вѣстей, побольше сомнительныхъ происшествій, побольше всякихъ сплетень и забавныхъ анекдотовъ, чтобы поутру развеселить свою «liebe Gräfin», которую она уже давно завоевала себѣ право такъ называть.
— Откуда ты знаешь, выговорила Маргарита, — что эту суповую чашку цѣлый день распиливали? Мнѣ Фленсбургъ вчера объ этомъ ни слова не говорилъ.
— Что мудренаго? вдругъ лукаво улыбнулась Лотхенъ.