— Ну, не говѣй, глухо отозвалась она.
Настѣ только того и нужно было, она повернулась и вышла вонъ. Въ корридорѣ на встрѣчу ей попалась сестра. Она была уже одѣта и, завидя Настю, какъ всегда, тихо и кротко обратилась въ ней съ вопросомъ:
— Что жъ ты, Настенька? Пора.
— Я не поѣду, холодно отозвалась Настя.
— Какъ, отчего? Нездоровится?
— Нѣтъ, я говѣть не буду.
Василекъ тихо ахнула, также какъ и тетка. И подъ мгновеннымъ наплывомъ какого-то страннаго чувства стыда и ужаса, Василекъ взяла себя за щеки обѣими руками, наклонилась къ сестрѣ и выговорила:
— Настенька!
Въ этомъ одномъ имени сестры, въ этомъ одномъ словѣ, сказалось такъ много, что сама Василекъ не разочла сразу все глубокое значеніе этого слова. Если бъ она узнала теперь, что сестра украла или убила кого-нибудь, то, вѣроятно, она произнесла бы это слово «Настенька» тѣмъ же голосомъ, съ оттѣнкомъ того же ужаса и стыда за сестру.
— Да что жъ это! съ горечью воскликнула Василекъ чрезъ мгновеніе.