Но Настя движеніемъ руки отстранила сестру съ дороги, прошла мимо и, войдя въ свою дверь, щелкнула замкомъ.
Василекъ перепуганная быстро вошла къ теткѣ. Пелагея Михайловна сидѣла на томъ же креслѣ съ той минуты, какъ вышла Настя. Она не двигалась и будто забыла даже о предполагавшемся выѣздѣ въ церковь. Заслышавъ шаги и увидя вошедшую любимицу, Пелагея Михайловна, при взглядѣ на ея лицо, невольно двинулась и выговорила:
— Что такое? Что еще?
Она думала, судя по тревожному и измѣнившемуся лицу любимицы, что новое что-нибудь случилось въ домѣ.
— Настя не будетъ… не хочетъ… начала Василекъ, но будто побоялась и вымолвить послѣднее слово.
— Говѣть не будетъ, выговорила Гарина и смолкла. И снова опустила она голову и стала глядѣть на полъ.
Василекъ неподвижно стояла на порогѣ у растворенной двери.
— Да, пробурчала Пелагея Михайловна, — Господь Богъ — не мы грѣшные! Насъ обманывать можно, а Господа убоялась. Спасибо хоть страхѣ Господень остался, воли совѣсть-то ужь потеряла.
Василекъ бросилась въ теткѣ, стала передъ ней на колѣни, схватила ее за руки и воскликнула:
— Что вы, тетушка! Что вы говорите! Богъ съ вами, развѣ можно, что вы! Какой обманъ! Она ни въ чемъ неповинна. Она только замышляетъ что-то. Пожалуй, даже и нехорошее, но надо ее усовѣстить.