— Ну, что жъ? разсмѣялся государь.
— Когда дѣло объяснилось, король пожалъ плечами, разсердился, но прибавилъ: Un monarche ne se trompe pas! и прибавилъ: Ramassez le duc… monsieur! Съ тѣхъ поръ этого придворнаго иначе не звали какъ наоборотъ: le duc, monsieur.
— Ramassez! Вотъ это я люблю. Какъ если бы онъ потерялъ что-нибудь! громко разсмѣялся Петръ Ѳедоровичъ.
— Вотъ вамъ, властителямъ, ошибаться и нельзя. Если бы вы сказали этому сержанту: господинъ офицеръ! то онъ бы имъ и былъ, какъ бы по закону… A вамъ бы, господинъ преображенецъ, было бы очень пріятно, если бы не я, а его величество такъ ошибся! уже отчасти ласково обернулась «Ночь» къ юношѣ. — Очень сожалѣю, что мои слова не имѣютъ силы закона… A какъ это должно быть пріятно имѣть эту власть?
Государь двинулся далѣе, тихимъ шагомъ. «Ночь» болтала безъ умолку, оживленно и кокетливо.
— Ваше величество, вдругъ выговорила она. — Сдѣлайте какъ одинъ монархъ, въ одной сказкѣ… Онъ передалъ на пять минутъ свою власть одному нищему…
— Это глупо…
— Нѣтъ, это очень мило… въ сказкѣ. Нищій въ пять минутъ сдѣлалъ столько добра, сколько монархъ за всю жизнь не сдѣлалъ… Вотъ если бы и ваше величество… дали мнѣ вашу власть только на одну минуту…
Государь остановился, разсмѣялся, потомъ хотѣлъ снова двинуться, но маска сильнѣе оперлась красивой, обнаженной рукой на его руку и, граціозно наклоняясь съ нему всѣмъ бюстомъ и своими изящными плечами, шепнула почти страстно:
— Я не шучу… Дайте…