— Пожалуйте. Васъ спрашиваютъ. Самъ, значитъ, Его Высочество требуетъ въ покои.
Шепелевъ въ изумленіи глядѣлъ на лакея.
— Вѣрно ли? Не путаешь ли ты…
— Какъ можно! Сказано мнѣ, васъ позвать. Да ужъ и по ихнему я разумѣть сталъ малость. Говорили по своему про ночнаго часоваго, т. е. про васъ, и послали меня васъ шикнуть.
Шепелевъ пошелъ за человѣкомъ. Снявъ верхнее платье, онъ вошелъ въ корридоръ, затѣмъ прошелъ большую залу, вы ходившую окнами на Неву, и, наконецъ, столовую въ противоположномъ концѣ которой виднѣлась дверь; подъ тяжелыми драпри и около нея стоялъ уже слесарь, приведенный имъ.
Дверь эта, при звукѣ его шаговъ, отворилась и на порогѣ показалась та же фигура того же камердинера Михеля, видѣннаго имъ въ передней.
Едва Шепелевъ робко переступилъ порогъ и вошелъ въ горницу, Михель указалъ ему почтительно по направленію къ горѣвшему камину и выговорилъ по-русски, сильно присвистывая…
— Фотъ Эфо Высошество шелаетъ съ васъ кофорить.
Шепелевъ, слегка смущаясь, быстро оглядѣлъ небольшой кабинетъ, заставленный всякой мебелью, столами и шкафами съ книгами, съ посудой и съ оружіемъ. — У горѣвшаго камина сидѣла въ креслѣ и грѣла ноги въ туфляхъ маленькая фигура въ шелковомъ темномъ шлафрокѣ и въ черной бархатной ермолкѣ; въ углу, у окна, согнувшись и опершись локтями на колѣна и положивъ щеки на руки, сидѣлъ неподвижно несчастный ротмейстеръ, все въ той же мискѣ.
У дверей, за спиной Шепелева, переминаясь съ ноги на ногу, остановился впущенный слесарь.