Шепелевъ хотѣлъ снова стать на свое мѣсто, но вдругъ Петръ Ѳедоровичъ снова обернулся къ нему и выговорилъ быстро, какъ если бы слова невольно сорвались у него съ языка:
— За что она тебя вдругъ не взлюбила? воскликнулъ онъ.
Шепелевъ, не понимая, молчалъ.
— Тогда вѣдь графиня за тебя просила на балѣ, а теперь все проситъ — тебя выслать изъ Петербурга.
Юноша, стоя на шагъ отъ государя, такъ поблѣднѣлъ при этихъ словахъ, что Петръ Ѳедоровичъ даже изумился.
— Да ты не бойся, разсмѣялся онъ. — Она уже дней десять проходу мнѣ съ этимъ не даетъ. Но я разъ сказалъ, что не хочу — и баста, этого не будетъ. Нельзя всѣ бабьи капризы исполнять. Нынѣ станетъ просить произвести въ фельдмаршалы кого-нибудь, а завтра станетъ просить въ каторгу сослать или повѣсить. Это невозможно! Есть русская пословица, что у бабы… Ну, не помню!! Мудреная пословица!
— У бабы, ваше величество, выговорилъ Квасовъ, — сто двѣ увертки въ день…
— Нѣтъ, не та, другая! разсмѣялся государь.
— Бабье вранье на свиньѣ не объѣдешь, снова сказалъ Квасовъ.
— Вѣрно! A ты много знаешь пословицъ!