— По дорогѣ въ Метеловку, самое лучшее. Тамъ глухо всегда.
— Самое настоящее разбойничье мѣсто, заговорилъ Квасовъ. — Тамъ и будемъ другъ дружку по заморскому и законному рѣзать.
— Такъ завтра въ шесть часовъ утра мы будемъ тамъ съ Фленсбургомъ.
— И мы будемъ.
— И я надѣюсь, прибавилъ Будбергъ, — что до тѣхъ поръ никто кромѣ насъ объ этомъ знать не будетъ. Иначе, какъ вы, вѣроятно, понимаете, начальство прикажетъ не допустить поединка, вразумительно говорилъ Будбергъ Квасову.
— Стало быть, вы предполагаете, отозвался Акимъ Акимовичъ, — что мы, такъ сказать, сбѣгаемъ сейчасъ къ тетенькѣ пожаловаться на васъ. Не бойтесь, въ шесть часовъ будемъ тамъ.
Будбергъ вышелъ совершенно довольный, не ожидавшій такого быстраго успѣха. Онъ полагалъ, что ему придется часа три поучать русскихъ офицеровъ и чуть не упрашивать и умасливать идти на поединокъ, а вмѣсто этого юноша видимо обрадовался предложенію, а Квасовъ тоже, если не обрадовался, то хладнокровно поневолѣ согласился.
Послѣ ухода Будберга дядя и племянникъ остались глазъ на глазъ.
Шепелевъ сѣлъ на кровать дяди, понурился и задумался. Квасовъ стоялъ передъ нимъ среди горницы, не двигаясь, не шевелясь, какъ истуканъ, и наступило мертвое молчаніе во всей квартирѣ.
Наконецъ, Квасовъ шагнулъ къ юношѣ, положилъ ему руки на плечи. Шепелевъ пришелъ въ себя, поднялъ голову.