— Ваше благородіе, окажите божескую милость. Ослобоните…
— Чего?
— Ослобоните… Наше дѣло такое. За утро что дѣловъ упустишь. Работникъ у меня дома одинъ. Одному не управиться. A здѣсь токмо сборы все одни.
— Да чего тебѣ надо? внѣ себя крикнулъ Флеисбургъ.
— Будьте милостивы, ослобоните. A самая работа, совсѣмъ намъ не подходящая. И головку повредить тоже можно. A вы дозвольте я, вашему благородію, вашескаго укажу… Нѣмца Мыльнера. Тутъ на Морской живетъ. Мыльнеръ этотъ единымъ тоись мигомъ распилитъ. Мастеръ на эвто! Ей-Богу. A намъ гдѣ же. И головку тоже — помилуй Богъ.
— Ты слесарь, что часовой привелъ ночью?
— Точно такъ-съ.
— Такъ пошелъ къ чорту. Такъ бы и говорилъ. Не нужно тебя. Убирайся ко всѣмъ дьяволамъ!
И Фленсбургь пунцовый, злобный вошелъ къ себѣ и заперся со злости на ключъ.
Слесарь же, собравъ свой инструментъ съ ларя въ полу тулупа, прытко шмыгнулъ изъ дворца и бѣгомъ пустился по улицѣ.