В ноябрьский холодный вечер 1766 года, несмотря на резкий ветер и снег, хлопьями падавший и обращавшийся в густую грязь, улицы Берлина были особенно оживленны. Не столько присутствие короля в Берлине, где он не всегда проводил зимы, сколько съезд разных германских владетельных принцев и государей оживил город.
Берлинцы предвидели, что зима обещает много веселья и всяких затей.
Король – фельдфебель и юрист, поэт и философ, скряга в домашней жизни и в сфере политики, сам жил суровой и замкнутой жизнью и подданным своим мешал поэтому жить беззаботно и весело. Впрочем, со дня его вступления на престол, четверть века тому назад, все государство пережило самое смутное время с постоянными войнами чуть не со всею Европою при постоянном недостатке не только денег, но и в рекрутах, которых насильно вербовали со всякого рода злоупотреблениями на разных концах Европы, и одновременно вымогали деньги и у своих подданных, и у соседних, менее могущественных государей. Всем германцам, конечно, жилось тяжело, и в главных городах, за исключением вольных городов, жилось трудно и тяжело. Теперь только года с два или три, благодаря последнему миру, по которому Фридрих получил всю Силезию, в Германии наступило временное спокойствие и затишье; и государи, и подданные начинали надеяться, что дожили до новой эры простого, спокойного существования.
Причины, по которым теперь Фридрих II созвал к себе всех соседних мелких государей, были неизвестны. Сначала вся Германия, за исключением могущественных государей, встревожилась, ожидая снова войны, кровопролития и безденежья; но после первых же дней съезда хорошие вести, шедшие из Берлина, успокоили и государей, и подданных всей Германии. Оказалось, что король прусский созвал государей и устроил съезд в Берлине с целями вполне миролюбивыми, касавшимися благосостояния как его королевства, так и смежных с ним маленьких герцогств и княжеств. И вот Берлин, в котором происходил этот съезд, и внешним видом своим напомнил старожилам и старикам былые времена беззаботного существования, какое было до вступления на престол умного, но беспокойного и предприимчивого Фридриха – «врага» всеобщего спокойствия, как называли его многие.
На одной из площадей города около восьми часов вечера было наиболее многолюдно. Густая толпа заливала со всех сторон большое здание, известное под именем академии. В этом здании давались официальные общественные балы, всякие празднества, представления, концерты; здесь же происходили иногда состязания всякого рода обществ, начиная с веймарского общества поэтов и ораторов и кончая обществом гимнастов и акробатов.
В этот вечер густая толпа пешеходов, вереницы экипажей, шум и суетня были вызваны концертом одной германской знаменитости, которая недавно посетила Берлин: за месяц перед тем известная музыкантша, девица Франк, явилась в Берлин и теперь давала уже четвертое представление; огромный успех, которым она пользовалась во многих городах Германии, заставлял всякого бежать посмотреть и послушать ее.
На этот раз, точно так же как и в первый раз, толпы осаждали кассу; но в самое здание попали только те, которые запаслись билетами накануне.
В половине девятого главная зала здания, довольно скупо освещенная, была полна сверху донизу; хоры были набиты битком; внизу, казалось, было еще теснее.
В первых рядах, в самых странных и разнохарактерных костюмах, собралось все, что было блестящего и богатого в Берлине: съезд государей, герцогов и принцев не оставался без влияния на все зрелища и увеселения, дававшиеся в городе, – и здесь также присутствовали некоторые из них, всякий со своею свитою. На этот раз вдобавок ожидали – хотя и не дождались – присутствия самого короля.
У всех на устах было имя девицы Франк, облетевшее уже всю Германию. Личность эта занимала и интриговала всех. Ее музыкальный талант, способность играть на трех инструментах, и в особенности на арфе, ее голос, довольно приятный и звучный, были не главными причинами огромного успеха. Главною причиною была ее внешность, ее замечательная красота и способность сводить с ума и молодых, и стариков.