– Ну-с, я жду. Рост, лицо, глаза, цвет волос и так далее…
Но Алина вместо ответа вдруг весело и неудержимо расхохоталась. Какая-то странная улыбка молнией пробежала по лицу Стадлера; но снова серьезно, хотя шутливо-серьезно, он вымолвил:
– Если вы не хотите отвечать, то позвольте, я сам напишу.
– Пишите, – смеялась Алина, и доктор, чертя карандашом по записной книжке, говорил вслух:
– Росту два аршина и… Вот этого я, право, не знаю… Ну, прибавим несколько дюймов… Лицо чистое… овальное… Глаза большие, черные…
И, понизив голос, как бы вставив между скобками для себя, он прибавил:
– Южные глаза, страстные, полные огня, губители непрекрасного пола мира сего. Брови тонкие, замечательно, сатанински загибающиеся вверх, на высоком, красивом, слегка выпуклом лбу. Рот маленький, волосы черные… Нет, волосы чернее черных волос. Ну-с, затем особые приметы… Особая примета будет… не земная, а сатанинская красота, при которой очень мудрено скрыться, пройти незамеченной и не обратить на себя внимания. Верны ли эти указания? – вымолвил Стадлер, совершенно полушутя.
Алина, смеявшаяся, покуда он смотрел на нее и писал в свою книжку, вдруг стала серьезна, вздохнула и выговорила:
– Но даете ли вы честное слово, доктор, что эта затея, этот план не поставит меня еще в худшее положение?
Стадлер только пожал плечами…