Молодой человек стоял неподвижно лицом прямо к окну, на котором сидела Алина, и смотрел на нее. В одну минуту Алина оживилась, позвала Августу, показала ей на стоящего перед домом и приказала попросить к себе.
Она видела, с каким радостным чувством двинулся молодой человек навстречу служанке. Через минуту он был уже в гостиной Алины.
– Я вас давно не видала, отчего вы не бываете у меня? – сказала Алина, усаживая гостя.
– Я не мог, сударыня, быть, так как вы не приглашали меня. Я мог только видеть вас в концертах, а затем всегда дожидался вас на подъезде. Иногда вы замечали меня и милостиво протягивали руку, чаще же проходили мимо, быстро, с опущенными глазами, как бы стараясь не видеть тех, кто наскучает вам своим любопытством.
– Но вас я не ставлю наравне с другими, господин… – И Алина запнулась.
Рассмеявшись, она прибавила:
– Я не знаю вашей фамилии.
– Мое имя – Дитрих.
– Итак, господин Дитрих, я прошу вас без церемоний бывать у меня, когда вам вздумается. Я с первого раза, говорю откровенно, отделила вас от всех прочих моих берлинских новых знакомых. Вы, как здешний уроженец, можете даже быть мне полезны, если пожелаете исполнить кое-какие маленькие поручения.
– С большим удовольствием, сударыня, хотя вы ошибаетесь – я не берлинский уроженец. Я из Дрездена, чистый саксонец, и даже ненавижу пруссаков, бранденбуржцев и силезцев.