– Первое из них будет немного трудно, второе же очень легко исполнить, – говорил он. – Во-первых, ты должна уговорить матушку принять мою невесту, познакомиться с нею, постараться полюбить ее, что будет и нетрудно. Во-вторых, тебе надо самой выходить замуж за человека, который мог бы достойно вести дела отца, на которые он положил столько труда.
Лицо Фредерики вспыхнуло ярким румянцем, глаза засверкали, а через минуту она уже рдела, и бог весть какое чувство взволновало ее душу: радость ли, что она достигла втайне поставленной цели, которой по отношению к доброму брату и немудрено было достигнуть, или же это был укор совести. Упорно отвергая и заставляя мать отвергать невесту брата, которую он боготворит, она вынудила его отдать себе состояние или, по крайней мере, его половину.
Брат как бы покупает – и хорошей ценою – ее согласие!
В действительности во Фредерике в эту минуту бушевали два эти чувства: радость и счастье от достигнутой цели и стыд за то средство, каким она достигнута.
Разумеется, Фредерика не скоро согласилась на предложение брата, старалась по-прежнему сухо отказываться и от Андау, и от знакомства с бродягой-музыкантшей. Но через три дня все изменилось; Фредерика взялась переговорить с матерью и обещала сделать все, что она может.
В действительности госпожа Шель, любившая сына больше дочери, была все-таки под влиянием дочери. Сначала она удивилась предложению Генриха, потом даже обиделась за свою дочь: как мог Генрих подозревать в ней зависть; но после одной долгой беседы, далеко за полночь, между госпожою Шель и настойчивой не по летам Фредерикой все в Андау как бы перевернулось вверх дном. Генрих справлял все формальности по передаче сестре торгового предприятия и части капитала, а Фредерика незаметно для себя вошла в роль владелицы и даже управительницы фабрики так же легко, как если бы давно уже занималась этим делом.
А через несколько дней Алина Франк явилась в Андау познакомиться со своей будущей свекровью и золовкой.
С первого же дня своего появления Алина сумела расположить в свою пользу госпожу Шель, отчасти потому, что она была женщина добрая и недалекая, а главным образом потому, что Алина оказалась совсем не такой личностью, какую ожидала встретить госпожа Шель.
Пожилой женщине из среды немецкой буржуазии, проведшей свою жизнь в скромной и незатейливой обстановке отцовского дома, а затем в уединенной местности Саксонской Швейцарии, был совершенно чужд тот мир, в котором вращалась и жила Алина.
Госпожа Шель не знала, конечно, насколько случайно попала Алина в этот чуждый и ей мир. Она ее воображала себе замечательно красивой, но маловоспитанной девушкой, смелой, дерзкой, привыкшей к тому, чтобы ломаться, по ее выражению, на глазах сотен зрителей. А между тем госпожа Шель встретила и неожиданно увидела и оценила личность, совершенно противоположную той, которую она воображала.