Алина была у него на коленях, обнимала его шею и, прильнув губами к его губам, смотрела прямо в лицо дремлющего Генриха.
– Бога ради! – хотел прошептать Дитрих, но ужас, от которого, казалось, вся кровь в его жилах застыла, помешал ему произнести эти слова.
Вероятно, какой-нибудь сверхъестественный, демонский огонь был в глазах Алины, потому что дремлющий Генрих глубоко вздохнул. Он увидел во сне какое-то чудовище и, невольно дернув рукой, как бы ради защиты снова открыл глаза; но в это мгновение Алина уже не обнимала любовника… Она отстранилась от него в то мгновение, когда муж открывал глаза, только одна ее рука еще оставалась на плече Дитриха.
Придя в себя, Генрих услыхал слова:
– Дитрих, проснитесь! И вы стали дремать, как Генрих. Что за сонное царство! Ведь это наконец невежливо перед женщиной.
И Алина весело и шаловливо трепала по плечу Дитриха рукой, которую не успела принять.
Но если Генрих вполне пришел в себя и застал жену, дружески обращающуюся с Дитрихом, то тот не сразу пришел в себя. Ужас его еще не прошел и, казалось, сковал все его члены и язык.
Через несколько минут Дитрих под предлогом головной боли ушел в свою горницу.
Войдя к себе, он остановился среди комнаты, схватил себя за голову с совершенным отчаянием и выговорил:
– Что же она хочет, что ей нужно? Это не женщина! Этот поступок сатанинский, предательский! Ведь он меня убьет, а не ее; ее он все-таки слишком любит и потому простит ей все.