Так продолжалась жизнь изо дня в день, жизнь бессмысленная, праздная… Наконец, когда все деньги, добытые самозваным сыном миллионера, подложным бароном Фриде, тоже были рассорены, тогда поставщики госпожи Тремуаль стали грозиться засадить ее в тюрьму по самым ничтожным суммам. Более сотни тысяч разбросала госпожа Тремуаль по Европе и избегла неприятностей, а теперь из-за ничтожной суммы – менее тысячи фунтов стерлингов – ей приходилось расплачиваться позорным образом.
Но в эту минуту явилась новая личность, представленная Ван-Тойрсом госпоже Тремуаль. Это и был барон Шенк.
Это был человек лет за тридцать, веселый, остроумный, полунемец, полубельгиец, с умным лицом, но особенно некрасивым.
В продолжение нескольких дней Алина невольно с удивлением разглядывала черты лица барона.
– Можно ли быть настолько дурным! – говорила она своим друзьям.
И во сколько барон Шенк был дурнее Ван-Тойрса и Дитриха, во столько был умнее, смелее, находчивее и изобретательнее, а сверх всего этого вскоре оказался оригинальной личностью… находкой для друзей.
Дней через десять после своего знакомства с госпожой Тремуаль, однажды вечером, оставшись наедине с ней, он, шутя, объявил, ей, что он самозваный барон, не имеет никаких определенных средств к существованию и живет на средства, «добываемые честнейшим образом… по мнению нечестных людей».
– С точки же зрения богатых и чопорных людей, – сказал он, – я, ваш покорнейший слуга, не что иное, как авантюрист, ловкий мошенник, или то, что французы называют: chevalier d’industrie [Проходимец (фр.).] …
Определив остроумно и со смехом себя и себе подобных. Шенк попросил прямо, глядя в лицо красавицы Алины, – отвечать искренне и сказать свое настоящее имя и происхождение.
Алина вспыхнула и рассердилась.