– Добже! Все будет готово; оденьтесь теплее. Опять туман страшный, сыро.
– Дай теплый плащ!
– Ну, как знаете. Вы всегда так…
– Да давай! Давай теплый! Согласен! – крикнул молодой человек несколько нетерпеливо.
И Осинский вышел в подъезд под ворчанье провожавшего его старика:
– Экий туман! Ну что это за земля проклятая! Ведь все заволокло, будто весь город на небо улетел, за облака.
И, сев в маленький, но щегольской экипаж, граф велел ехать во французское посольство, где хотел убить время с молодым другом. Этот друг парижанин был совершенной противоположностью поляку по характеру и по образу жизни. Он ко всему на свете относился весело и легко, острил даже над покойниками или убийством, когда узнавал о смерти знакомого или о каком-либо преступлении.
Просидев довольно долго у приятеля, Осинский невольно заговорил о госпоже Тремуаль, которую знал немного и приятель.
– Не люблю я этой цыганки, – заметил тот. – Я всегда боюсь за свой кошелек или за часы, когда беседую с ней на подачу руки.
– Как вам не стыдно! – воскликнул Осинский.