Она все еще не верила в свое положение нищей на улице, целиком зависящей от каприза мужиковатого трактирщика, которого несколько дней назад прислуга ее не допустила бы даже до беседы с ней.
– Ну, я вам верю в долг еще до завтра! – резко, но усмехаясь, вымолвил хозяин и крикнул в кухню:
– Номеру седьмому – супу и вчерашних котлет пару!.. Да кофе чашку…
Никогда за всю свою жизнь Алина не ела с такой охотой… Слезы навертывались у нее на глаза каждую минуту. И она сама не знала, какие они были. Слезы ли оскорбленного самолюбия, или радость утолить мучительное чувство, которое она испытывала в первый раз в жизни, или, наконец, горькие слезы о своей странной судьбе авантюристки, сегодня страшно богатой, обожаемой принцами крови, а завтра нищей, в тюрьме или на улице, голодной, прозябшей, оскорбляемой первым прохожим.
– Но почему же это так? И когда же и чем кончится подобное существование? – думалось ей.
Но ответа она не находила.
Зато давно не спала Алина так сладко, как заснула в эту ночь.
Наутро хозяин, недоверчиво и усмехаясь, все-таки свел Алину в магазин инструментов. Алина искренне объяснила свое положение и свое дело, прося арфу на несколько часов, чтобы доказать свое искусство профессору и побудить его устроить концерт…
– Все это очень странно! – заметил главный приказчик. – Мы не можем всякой встречной делать одолжение…
– Да вы позовите хозяина. Он меня знает и мне поверит! – вдруг обозлилась Алина.