– И, вероятно, тоже… неожиданной и скоропостижной смертью?
– Нет, напротив, после долгой и трудной болезни.
– Кому же принадлежит все состояние моего отца?
– Догадаться, я думаю, нетрудно. Мне, разумеется.
И Алине послышался в этих словах тот цинизм, та дерзость, которые ей были отчасти знакомы.
Она впервые встретила этот цинизм в бароне Шенке, и теперь он вспомнился ей.
Да, Игнатий был не хуже и не лучше Шенка. Шенк точно так же имел на душе преступления и разные мошенничества, а между тем ведь они были друзьями, союзниками.
Правда, этот убил ее отца, погубил ее самоё, тогда как преступления Шенка ей были лишь выгодны.
Между тем после паузы Игнатий заговорил снова спокойно и тихо:
– Если вы пожелаете, то часть этого состояния, пожалуй даже половина его, будет принадлежать вам; но прежде этого я желаю оправдаться перед вами – и этого мало. Я – единственный человек, знающий, кто вы, и я вам скажу это. Вы считаете теперь себя в блестящем положении, и действительно, из того положения, в котором вы были после смерти графа Краковского, теперешнее ваше положение бесспорно досталось вам, вероятно, с трудом; но как вы удивитесь, когда узнаете, что вы по вашему рождению и по вашим законным правам стоите несравненно выше всех этих графов и князей, которые находятся теперь в этом доме!