Алина удивленно поглядела в лицо Игнатия.
– Да, приготовьтесь услышать от меня, – конечно, не теперь и не здесь, – кто вы и какая блестящая будущность ожидает вас. Это состояние, хотя и большое, которое теперь принадлежит мне, часть которого я предлагаю вам, вы, быть может, оставите сами мне, так как это будут гроши, сравнительно с тем, что будет принадлежать вам. Повторяю, что, несмотря на то, что здесь много герцогов, ни один из этих гостей по своему рождению не может равняться с вами. Я один знаю, откуда вы, чья дочь и какие права имеете вы по закону.
Алина снова подняла голову и вымолвила:
– Графа Велькомирского дочь? – И она напрягла все силы разума, чтобы ни одно движение Игнатия не ускользнуло от ее внимания.
Но иезуит спокойно глядел на нее, слегка улыбнулся, потряс головой и выговорил:
– И да, и нет. Конечно, тот, кто сказал вам, что граф Краковский есть граф Велькомирский, не солгал; но его ли вы дочь?
– Это ложь! – воскликнула Алина. – Это вы теперь выдумали. Неужели вы считаете меня такой же наивной, как и прежде, неспособной отличать даже ложь от правды? Когда я в двадцать лет могла бороться с вами, то неужели вы думаете, что теперь я стала глупее?
– Повторяю вам, – отвечал иезуит, – здесь я не могу ничего сказать вам. Мы свидимся у вас или у меня, и я передам вам большую тайну, государственную тайну. Но вы, конечно, не поверите мне: вы считаете меня способным на убийство, следовательно, еще более способным на ложь. Вы не поверите мне?
– Конечно, не поверю.
– Но если то, что я скажу вам, подтвердят лица, достойные вашего уважения, тогда что вы скажете?