Он позвал к себе вечером Дитриха побеседовать о каких-то пустяках.
Шель был предупрежден, что вечером найдет врага в квартире барона. Саксонец провел день спокойно и даже чувствовал себя веселым и бодрым. У него будто явилась жажда мести, которую он наконец надеялся вскоре иметь возможность утолить.
Когда он думал о своей жизни, странно сложившейся, то не обвинял себя в том, что женился на странствующей музыкантше-арфистке против воли матери. Он обвинял Дитриха! Он старался уверить себя, что Алина была бы счастлива с ним всю жизнь. Она не стала бы скучать на берегу Эльбы, в маленьком домике, наедине с ним после своих путешествий и восторженных встреч во всех городах Германии. Во всем виноват Дитрих! Натура Алины чистая, честная, хорошая. Ведь она сама писала ему и вызвала его из Берлина. Она любила его и добровольно пошла за него замуж. Но тут явился Дитрих, давно влюбленный в нее… Он совратил ее с честного пути честной жены и мирной жизни.
– Он, Дитрих, преступник!!
И Шель с наслаждением думал о том, что час мести за его разбитое счастье близится… Он серьезно думал о том, что поединок и убийство Дитриха недостаточны для его озлобленного чувства. Ему бы хотелось чего-нибудь большего, более жестокого.
Наконец приблизились сумерки, наступил вечер. Шель, зная заранее, что он непременно встретит у барона своего врага, начал волноваться… После часа или двух размышлений, воспоминаний он вдруг успокоился.
– Дело простое! Отплата! Приходит час отплатить извергу за мою погубленную жизнь.
Шель спокойно собрался, велел нанять себе карету и поехал к Шенку.
Между тем у барона уже сидел Дитрих, ничего не подозревавший.
Молодой малый за последнее время всякий день ожидал письма от жены. Он заранее был уверен, что она простит его и будет звать скорее домой. Дитрих мечтал всякий день о том, чтобы встретиться с прежним другом, объясниться и звать его домой, вместе, на мирную жизнь в Андау. Он не знал, не понимал, что пережил за это время Генрих.