Доманский был членом Барской конфедерации и уже искусился на поприще политики, дипломатии, тайной агитации и пропаганды и, кроме того, отличился на поле битвы. Он состоял при французе Дюмурье, которого Шуазель присылал на помощь барским конфедератам.
Доманский был сначала в свите Дюмурье и участвовал в организации войск конфедератов; но затем, когда Дюмурье был отозван в Париж, Доманский отправился в отечество и был назначен конфедерацией на должность «консилиаржа» Пинской дистрикции, или уезда. За это время он познакомился и близко сошелся с князем Радзивиллом, который скоро под его влиянием стал в оппозицию королю Станиславу. Весною в городке Ландсгут собрался конфедерационный генеральный комитет из всех остатков барских деятелей, а равно и из вновь примкнувших эмигрантов. На этом съезде участвовал и Доманский, уже известный как близкий друг Радзивиллов, Сангушко и других. Осенью Радзивилл снова съездил в Париж и здесь окончательно решился взять на себя руководство новым предприятием – выставить императрице русской новое затруднение в лице самозванки.
Не зная, что делает и что хочет предпринять орден иезуитов, князь пожелал действовать самостоятельно. Через сестру узнал он, где находится исчезнувшая принцесса Володимирская.
Карл Радзивилл видал ее у кузины на вечерах, но тогда он и не помышлял о политической роли в Европе.
Теперь надо было воспользоваться уже готовой самозванкой, женщиной расточительной, подходящей к этой роли.
Радзивилл в октябре послал приятеля Доманского к принцессе, чтобы ближе узнать ее, проверить, насколько она годна в самозванки, и затем, в случае ее годности, – познакомиться.
Одновременно князь послал другого наперсника – Коссаковского прямо в Константинополь для переговоров с диваном, чтобы узнать, как посмотрит Порта на это новое оружие в борьбе с Россиею, то есть на выставление претендентки на русский престол.
Пока Коссаковский ехал и плыл по морям и по суше, Доманский готовил принцессу Елизавету на предстоящую ей роль. Через любовника, красивого, умного, образованного, много путешествовавшего не по одной только Европе, как Алина, она узнала многое.
Алина узнала теперь в подробностях все нити интриги польской против ненавистной им Екатерины и еще более ненавистной куклы – Станислава Понятовского.
Изредка Алина переписывалась с княгиней Сангушко и знала от нее все подробности о положении дел в Европе.