Главное внимание всего образованного мира было обращено теперь на короля Людовика XV. Монарх, столь долго процарствовавший, был очень слаб, не покидал постели, и все предвидели его близкую кончину.
Перемена монарха на французском престоле должна была отозваться на делах всех европейских кабинетов. Что за человек дофин и будущий Людовик XVI, было покрыто мраком неизвестности. Какую роль будет играть Франция, с кем сблизится, как отнесется к Фридриху и Екатерине, никто не мог отгадать заранее. Самые дальновидные политики не видели ничего в близком будущем ясно – все было темно!
Но общественное мнение бродило в потемках, потому что ожидало от будущего короля чего-либо особенного и не могло предполагать, что Людовик XVI отнесется ко всему, ко всем самым жгучим вопросам Франции и Европы… никак – добродушно, лениво, бесстрастно.
Принцесса, не выезжая из Оберштейна, знала из писем от княгини Сангушко и из корреспонденции Доманского со своими друзьями, что эмиграция возлагает сильные надежды на помощь Франции в случае смерти короля.
Почти наедине с любовником Алина в беседах, прогулках, в чтении газет на четырех языках, в чтении и писании писем проводила время в Оберштейне так хорошо, так тихо и приятно, что иногда ее брало раздумье:
– Не это ли истинное счастье? Такая жизнь не есть ли лучшая, которую променивать на жизненные бури, на борьбу не следует?
Так же жила Алина когда-то и около Андау, то есть так же уединенно, вдвоем с мужем. Но она бежала из той обстановки!
Теперь уединение было иное. Алина чувствовала и сознавала, что этой жизнью она могла бы жить всегда.
Разница большая была во всем. Оберштейн и Андау, замок владетельной графини со штатом или усадьба негоцианта? Доманский или Шель? Герой сражений, заговорщик, член Барской конфедерации, который борется с императрицей и с королем, или добродушно-пошлый буржуа, заводчик, вечно боровшийся с бухгалтерскими счетами, которые не всегда мог осилить и победить?
Наконец, беседы о продаже и купле, о векселях или о сплетнях и пересудах родственников-дрезденцев! А теперь толки и ожидания или рассуждения Доманского о кабинетах и министрах Европы!