Преступление, неожиданно совершившееся в ее дворце, было тоже хорошо памятно. Если легковерные парижане, от придворных до черни, поверили россказням епископа Родосского, то, конечно, магнаты польские, знакомые с характером действий русской императрицы, не поддались обману. Они лучше, чем кто-либо, могли знать, действительно ли способна была Екатерина вдруг послать в Париж наемных злодеев, или спадассинов, чтобы зарезать в нескольких шагах от Лувра какую-то красавицу, выдававшую себя за принцессу Всероссийскую.
Но суть дела была совсем не в том, кто и что исчезнувшая принцесса; суть дела заключалась в том, что польским патриотам нужно было устроить новое, хотя бы и маленькое, затруднение русской императрице.
Если часть барских конфедератов, взятых в плен и сосланных на дальний восток России, на Волгу и Яик, решились помогать новоявленному государю Петру Феодоровичу, зная хорошо, что он – просто Емелька Пугачев, то именитым членам Барской конфедерации захотелось теперь тоже выставить на западе pendant [Здесь: последователя (фр.).] к Пугачеву. А эта личность, под пару самозванцу, уже была готова, уже была найдена давно орденом иезуитов, членом ордена – Игнатием.
Доманский писал к Радзивиллу и другим влиятельным лицам, что авантюристка, сделавшись уже владетельной графиней Оберштейн и считающаяся невестой герцога Голштейн-Лимбургского, настолько подходит к роли самозванки, как, быть может, никакая женщина во всей Европе. И Радзивилл решился ехать на свидание, чтоб лично убедиться в этом.
XII
После часовой беседы «Пане коханку» убедился вполне в способности красавицы кокетки не только играть роль самозванки с полным успехом, но убедился даже и в том, что она не посрамила бы никакого престола, если бы судьба помогла ей достигнуть этого.
Радзивилл, конечно, крайне интересовался узнать всю жизнь этой загадочной женщины, узнать, где и при каких обстоятельствах могла она получить такое образование, узнать, кто она. Если ему наверно известно, что она не дочь покойной императрицы Елизаветы, то кто же она? Так как эта басня положительно могла бы быть действительностью.
Когда «Пане коханку» добродушно стал намекать Алине о своем желании знать, прежде чем вместе идти на великое дело, кто и что она, то принцесса Елизавета гордо и презрительно смерила польского магната с высоты своего величия, с высоты своего императорского величества. И Радзивилл убедился, что красавица искренно, а не притворно верует в свое происхождение. В свой черед Радзивилл подивился точно так же, как когда-то и отец Игнатий.
– Тем лучше для нас! – подумал тоже магнат, как когда-то подумал отец Игнатий.
Хотя Радзивилл и не был особенным поклонником прекрасного пола, однако невольно, выходя от принцессы, был отчасти под влиянием ее красоты и кокетства. И его, как всегда всякого, скоро и без усилий успела очаровать Алина.