– Так вы не хотите сказать ваше имя и где вы родились? – говорил Ушаков.
– Не могу… не знаю… – говорила Алина. – Лгать я могу, но правду сказать не могу, потому что не знаю.
– Кто ваши сообщники за границей, помимо конфедератов?
– Их не было…
– Кто из России сносился с вами?! Кого из русских знаете вы?
– Никого, кроме Алексея Орлова.
– Это ложь! Вас заставят признаться «особыми способами», – грозил Ушаков.
Измученная болезнью, которая проявлялась с новой силой, пленница написала письмо к государыне, в котором умоляла принять ее в аудиенцию, чтоб рассказать все искренно и рассеять все недоразумения.
Когда длинное французское послание, горячее и слишком смелое, было окончено, женщина задумалась: как подписать его? Какое из многих имен своих поставить?
Ее звали: Катрин, Людовика, Алина, Алимэ, Элеонора, Елизавета… И ни одно из этих имен – не истинное имя.