Стремясь продвинуться в деловом мире, Кингслей поступил на заочные курсы и прошел такие предметы, как «коммерческая практика», «запоминание фамилий», «универсальное самоусовершенствование». Когда в Бэйсвипе появлялись заезжие лекторы, выступавшие с беседами, например, на темы «Уменье продать себя» или «Больше наживы для всех», то Бонда всегда можно было встретить среди слушателей. Однажды он абонировался на цикл из шести лекций некоего чикагского профессора, который приезжал в Бэйсвип по средам и поучал избранную аудиторию умению добиться личного успеха в двадцатом веке. Бэйсвипские бизнесмены более старого поколения, вероятно, сочли бы профессора просто шарлатаном. Но отношение к лектору дельцов новой формации было иным, и Кингслей выразил его в следующих словах: «Если этот чикагский тип настолько ловок, что сумел выжать из меня двенадцать долларов за слушание его лекций, то, значит, есть чему у него поучиться».
Итак, Кингслей Бонд штудировал поучительные книжки, посещал лекции и послушно следовал советам специалистов в деле завоевания успеха. Кингслей изо всех сил старался понравиться каждому, кто мог быть ему полезен. И все же успех не шел к нему в руки: он по-прежнему оставался рядовым, безвестным обитателем Бэйсвипа. Ему не удавалось скопить денег на собственный домик. Он не мог себе позволить одновременно иметь больше двух костюмов и одной пары приличной обуви. Нельзя было даже выкурить хорошую сигару без того, чтоб не испортить себе удовольствия мыслями об ее стоимости.
Кингслей Бонд, однако, не терял надежды. Он был уверен, что своего еще добьется...
Однажды летним вечером он повез семью на стареньком шевроле покататься за город. Незадолго перед тем прошел дождь, и водяные капли, похожие на стеклянные бусины, дрожали на листах деревьев в лиловом свете сумерек. Стемнело, в небе зажглись неяркие зеленоватые звезды. Кингслей был не в духе. Весь этот день он таскался по городу со списком жителей Бэйсвипа, задолжавших городским торговцам. Кингслей служил в то время сборщиком в инкассационном бюро Торговой палаты, которое занималось выколачиванием платежей по просроченным долговым обязательствам.
Рядом с Кингслеем сидела в машине его дочь Моника, а на заднем сиденье разместились жена и старшая дочь Элизабет.
Вначале Кингслей вел машину не спеша. Но на петлистом спуске к мосту через реку Черную он ускорил ход.
— Посмотри, какой туман... — тихо сказала Моника.
— Вовсе не туман, просто испарения от реки.
Голос у него был раздраженный. Он отвернулся от дочери, переключил мотор на большую скорость и... на полном ходу врезался в стоявший у моста грузовик.
Все, что он успел запомнить, был красный свет маленького хвостового фонаря... Предотвратить страшного удара он уже не мог.