- Но представь себе удивление моей цыпочки!!!
А старая канарейка слушала и злобно скрипела носиком.
- Ну, дай бог Милочке... дай бог! - шептала она, - а вот мы... Кому счастье, а нам... Твою Милочку муж вон как обрадовал, а у нас... Кого другого, а Прозерпиночку мою, кажется, уж обглодком назвать нельзя... И полненькая, и резвенькая... и щечки, и грудка... И что ж! даже внимания, мерзавец, не обратил!
- Est-ce possible?! [Возможно ли?! (фр.)]
В эту самую минуту явился чижик. И только что хотел принести оправдание, как огорченная теща, указывая на дверь, закричала:
- Сорте! Срам, сударь! срам! срам! срам!
А за нею, словно эхо, и кузина повторила:
- Срам! срам! срам!
Оглушенный, он хотел лететь, куда глаза глядят, но у него даже крылья как будто перешибло. Он пошел по дорожке, направляясь к своему дуплу и думая скрыть в нем свой срам; но птицы уже проснулись и все знали. И хотя ни одна ему ничего "подходящего" в глаза не говорила, а некоторые даже подлетали и поздравляли, но он совершенно ясно видел, что у всех в глазах было написано:
- Срам! срам! срам!