- Она. Приплыла, заглянула, молвила: "Чтой-то будто уж слишком здесь тихо! должно быть, тут карасям вод?" И с этим уплыла.
- Что же мне теперича делать?
- Изготовляться - только и всего. Ужо, как приплывает она да уставится в тебя глазищами, ты чешую-то да перья подбери поплотнее, да прямо и полезай ей в хайло!
- Зачем же я полезу? Кабы я был в чем-нибудь виноват...
- Глуп ты - вот в чем твоя вина. Да и жирен вдобавок. А глупому да жирному и закон повелевает щуке в хайло лезть!
- Не может такого закона быть! - искренно возмущался карась. - И щука зря не имеет права глотать, а должна прежде объяснения потребовать. Вот я с ней объяснюсь, всю правду выложу. Правдой-то я ее до седьмого пота прошибу.
- Говорил я тебе, что ты фофан, и теперь то же самое повторю: фофан! фофан! фофан!
Ерш окончательно сердился к давал себе слово на будущее время воздерживаться от всякого общения с карасем. Но через несколько дней, смотришь, привычка опять взяла свое.
- Вот кабы все рыбы между собой согласились... - загадочно начинал карась.
Но тут уж и самого ерша брала оторопь. "О чем это фофан речь заводит? - думалось ему, - того гляди, проврется, а тут головель неподалеку похаживает. Ишь, и глаза в сторону, словно не его дело, скосил, а сам знай прислушивается".