— И, помилуйте, Андрей Павлыч, зачем же увертываться?
Он отошел от меня и начал ходить по комнате, но минут через пять снова подошел к моим пяльцам.
— Вы на меня сердитесь? — спросил он.
— Да, сержусь, — отвечала я, — сержусь за то, что вы не можете отстать от дурной привычки взвешивать каждое свое движение.
— Послушайте, да что ж мне делать?
— Как что? отстать от этой привычки, принудить себя, предаться влечению своего сердца! мало ли что?..
— Отстать от привычки, принудить себя, — ведь как вы легко говорите, Татьяна Игнатьевна! Удивительно, право, взял да и бросил…
— Попробуйте раз, пересильте себя: сначала будет трудно, а потом…
— И потом тоже трудно, или, лучше сказать, вовсе невозможно. Отстать от привычки! да ведь привычка-то эта всосалась в мою кровь, сделалась моею плотью!
— Вы сознаётесь, однако ж, что это дурная привычка?