Я молчал.
— Так это он меня и оставит? да отвечай же мне бросить, что ли, он меня хочет?
Но я все-таки не знал, что отвечать. Она постояла-постояла, пошла было к двери, но потом воротилась, упала на диван и горько заплакала.
Признаюсь, и во мне таки шевельнулось сердце.
Вдруг она вскочила с дивана и бросилась ко мне на шею.
— Голубчик ты мой, упроси его! скажи ему, чтоб он этого не делал со мною, что я всех брошу, хлеб с водой буду есть… а? поди же, ради бога… только чтоб он не бросал меня хоть за прежнюю любовь мою!
— Послушай, Оля, что ж это такое будет? сколько раз вы уж мирились… ведь ты видишь, что он не может…
— Да нет; я сама во всем виновата… ну, пожалуйста, прошу тебя! скажи ему, что я совсем буду другая…
— Как же ты можешь ручаться за себя, Оля? ведь уж это не в первый раз.
Она посмотрела на меня пристально и побледнела.