— Решено! я перестаю об ней думать.
И действительно, он достал себе работу, окружил себя книгами и занялся компилированьем какой-то статьи. Вообще он сделался и весел, и деятелен, иногда только вспоминал об Ольге, но без горечи, и единственно потому, что натура того требовала.
— Ведь вот, право, — говаривал он шутя, — как ни запирайся внутри себя, а от себя, видно, уйти нельзя.
— А что? — спрашивал я.
— Да вот не знаю, как бы натуру-то свою…
— Ну, уж ты сам озаботься… я тоже не знаю.
Однажды возвращаюсь я уж довольно поздно от должности, смотрю — Иван мой, отворяя дверь, делает знаки, указывая на комнату Дмитрия.
Действительно, он был не один; против него сидела какая-то краснощекая и полная девица, которая при моем появлении отвернула голову и закрыла платком лицо. Это, изволите видеть, нам стыдно было чужого человека.
— А, очень рад, — сказал Брусин, вставая, — рекомендую: повелительница острова Стультиции.
Я откланялся, но прекрасная царица никак не хотела отнять платок от лица.