Но я все-таки не знал, что отвечать; она постояла-постояла, — пошла было к двери, но потом опять воротилась, упала на диван и горько заплакала.
Признаюсь, шевельнулось-таки во мне сердце.
Вдруг она вскочила с дивана и бросилась ко мне на шею.
— Голубчик ты мой! упроси его! скажи ему, чтоб он этого не делал со мной, что я всех брошу, хлеб с водой буду есть… а? поди же, ради бога! только чтоб не бросал меня… хоть за прежнюю любовь мою!
— Послушай, Ольга, что ж это такое будет? сколько раз уж вы мирились… ведь ты видишь, что он не может.
— Да нет, я сама во всем виновата; ну, пожалуйста, прошу тебя! скажи ему, что я буду совсем другая.
— Как же ты можешь ручаться за себя? ведь это не в первый раз.
Она посмотрела на меня пристально и побледнела.
— Так ты не хочешь для меня это сделать?
Я не отвечал.