— Зверь ты! каменное в тебе сердце! это ты его всему научил, смотри же, не будет тебе счастья ни в чем; встречусь я с тобой — увидишь!
Черт знает что такое! ни телом, ни душой не виноват человек, а осыпают со всех сторон проклятиями.
Наконец мы переехали; Дмитрий опять принялся за работу; Ольга несколько раз наведывалась было к нам, но человеку было строго приказано не впускать ее. Однажды утром иду я на службу — смотрю, у ворот стоит Ольга и злобно смотрит на меня. Я хотел было пройти мимо, но она остановила.
— Что, любо тебе небойсь, — сказала она, — любо, что успел нас поссорить?
— Ах, оставь ты меня в покое! не думал я вас ссорить: сами вы грызлись между собою!
— Сами!.. вот как! а кто не велел пускать меня в квартиру? сами! Да вот не удастся же тебе; хоть целый день простою здесь, а увижу его! тогда посмотрим, чья возьмет.
— В таком случае, я пойду, попрошу его, чтоб он не выходил, — сказал я, возвращаясь домой.
— Небойсь не пойдешь! — кричала она мне вслед, — ты ведь знаешь, что если хоть слово скажешь ему о том, что я жду его здесь, так он мой.
Я рассудил, что она говорила правду, и отправился восвояси.
Когда я воротился, человек мой ждал меня в дверях.