Ненавистная оболочка, от которой я хочу освободиться! Называй меня братом своим.

— Отчего же? и это можно, любезный брат мой, — отвечал я.

В это время подошла к нам Таня, еще издали увидев ее, брат мой стал поправлять на себе жилет и галстух и приглаживать свою прическу.

— Здравствуйте, Николай Григорьич, — сказала Таня, — здоровы ли ваши сестрицы?

— О, они здоровы! — отвечал он иронически, — они не могут быть больны, им неизвестны страдания!

— Я очень рада.

— А я признаюсь вам, сударыня, я жалею, что им незнаком этот очистительный огонь души…

— Как вам нравится наш сад? — спросила Таня.

— О, прелестен! Я только что говорил об нем с моим другом: он вполне меня понимает! Этот человек, — продолжал Гуров с возрастающим жаром, — под холодною личиною таит нежное, любящее сердце!

Таня улыбнулась.