Именно это самое ироническое отношение повторилось и теперь. Едва успел я глотнуть чаю, как Лукьяныч уже поспешил метнуть в меня камнем, который он, очевидно, с любовью холил у себя за пазухой.
— Мужички опять не согласны! — вымолвил он злорадно-спокойным голосом, стоя у косяка двери и сложив на груди руки кренделем.
Это известие заставило меня вздрогнуть. Я все претерпения принял, я оставил семейство и занятия именно в твердой уверенности, что «мужички согласны» и что иго земельной собственности, наконец, перестанет тяготеть надо мной.
— Как так? — спросил я испуганным голосом.
— Не согласны, и шабаш!
— Да не сам ли же ты писал, что они «на всё согласны»?
— И были третьего дня согласны, а вчера одумали и несогласны сделались. Может, сегодня не будет ли чего.
— Господи! да который же раз я сюда езжу!
— И сто раз будете ездить — все то же будет!
— Заколдованное ваше место, что ли?