— Аминь, — повторила Юлия Петровна.
Все умолкли, а старик понурил голову, словно задремал. Через минуту, однако ж, он вновь встрепенулся и взглянул в окно. Небо было ясно, и на краю небосклона разливался тихий свет вечерней зари.
— Сколько раз, в былые времена, — словно про себя прошептал Иван Михайлыч, — я провожал глазами эту зарю и говорил себе: завтра я опять увижу ее там, на востоке.
— А теперь?
— А теперь говорю: сейчас она потухнет, и затем начнется ночь…
— Дедушка!
— Да, ночь… и навсегда! Ни надежд, ни «нас возвышающих обманов»…* ничего, кроме ночи!
— Нет, дедушка, этого не будет!
Я оглянулся и умилился. Глаза Юленьки горели, лицо ее было все как в лучах; даже в голосе слышались мощные, звонкие ноты.
— Заря опять придет, — продолжала она, — и не только заря, но и солнце!