— Об чем не вспоминал?
— Об этом …
— А! так вот оно что! То-то я… Скажи, пожалуйста, что же в моем разговоре тебе не по нутру?
— Ах, папенька, разве я могу!
Гаврило Степаныч горько усмехнулся и с минуту помолчал.
— Нынче молодые люди… — начал было он, но, как бы что-то вспомнив, поперхнулся и продолжал задавленным голосом, — так, значит, ты… пре-зи-ра-ешь?
— Ах, нет! Папенька! умоляю вас! оставьте! оставьте этот разговор! Я не буду… я был глуп! это не мое дело! Я никогда, никогда ничем не выражу!
— Стало быть, во всяком случае… ты не одобряешь? — безжалостно настаивал Гаврило Степаныч.
— Папенька! ради бога!
— Да ведь я же по сущей совести поступал! Выслушай, рассуди, пойми! По сущей совести!